Президент Российской Федерации провел очередную "большую" пресс-конференцию с журналистами, за почти 4 часа ответив на более 60 вопросов журналистов по самым различным темам: от экономической ситуации в экономике России и развитии IT-технологий до внешнеполитических вопросов, допинга в спорте и ряде других аспектов.
23 декабря 2016 г. в Москве прошла уже 12-я по счету ежегодная пресс-конференция Владимира Путина с журналистами.
Общение с российскими и иностранными журналистами по итогам уходящего 2016 года не стало рекордным по продолжительности, встреча длилась "всего" 3 часа 50 минут – на 42 минуты больше, чем в 2015 г., но на 50 минут меньше, чем в рекордном 2008 (4 часа 40 минут).
За время пресс-конференции в этом году Владимир Путин ответил на 62 вопроса журналистов. Наибольшая часть вопросов, заданных ему на этот раз, касалась внутренней политики (24 вопроса). На долю экономических и международных проблем пришлось 11 и 12 вопросов соответственно.
Больше всего вопросов задали журналисты из различных регионов России – они получили слово 22 раза. Со стороны иностранных СМИ вопрос президенту РФ смогли задать 10 репортеров. Всего на пресс-конференцию собралось 1437 журналистов. Трансляцию "большой" пресс-конференции помимо ряда других телеканалов и радиостанций вел ТК "Россия 24".
Среди первых вопросов к президенту на пресс-конференции ситуации в экономики России по итогам прошедшего года. Владимир Путин отметил тенденции по снижению инфляции, а также признал проблему со снижением реальных доходов населения, а также заявил о сохранении положительной динамики в демографии.
Экономика, инфляция
В. Санфиров: Радиостанция "Маяк", "Вести FM", "Радио России".
Владимир Владимирович, заканчивается год, и хотелось бы понять, в каком состоянии находится российская экономика. В этом году на совещаниях по экономическим вопросам, на других совещаниях часто использовали такие термины, как "турбулентность", "достигли дна", "пробили очередное дно". И можно процитировать анекдот, который вы рассказали на прошлой пресс-конференции, о том, что в 2015 году была белая полоса. К чему ближе по состоянию российская экономика на данный момент? Спасибо.
В. Путин: Вопрос традиционный, естественный. Конечно, мы смотрим на результаты нашей работы за уходящий год. Эти результаты познаются в сравнении, как обычно. Надо посмотреть на основные, прежде всего макроэкономические, показатели 2015 года и сравнить с тем, что у нас получается в 2016 году.
Я взял, нетрудно догадаться, самые последние данные, вчера мы с коллегами, с некоторыми экспертами сидели, рассматривали их.
По основному показателю – ВВП страны – в прошлом году у нас был спад 3,7%. В этом году будет тоже небольшое снижение, но это уже не 3,7, мы думали, что это будет около единицы, потом скорректировали, сказали, что где-то 0,7, потом 0,6. За ноябрь мы наблюдаем небольшой рост ВВП страны. И, скорее всего, по году у нас и будет минус 0,5–0,6.
За счет чего происходит этот рост? За счет роста в некоторых отраслях реального сектора экономики. Это в машиностроении, у нас плюсы по грузовикам, по тяжелому машиностроению, по дорожной технике, по транспортному машиностроению, по химии, по легкой и перерабатывающей промышленности, по сельскому хозяйству, естественно. Там рост вообще серьезный, в прошлом году был 2,6%, в этом году мы планировали 3,2, на данный момент времени – 4,1, по году будет не меньше четырех. Вот по этому показателю, я считаю, что динамика очень хорошая, надо ее сохранить.
Второе – инфляция. Как вы помните, в прошлом году она даже для нашей экономики была, имею в виду структуру этой экономики, достаточно высокой. Связано это было в том числе и с так называемым импортозамещением в сельском хозяйстве, возникли некоторые диспропорции на рынке. Мы не всё могли заместить собственным производством. Но, видите, сельское хозяйство демонстрирует очень хорошую динамику, в этом году инфляция будет смотреться совершенно иначе. Напомню, что самый лучший показатель был у нас в 2011 году – было 6,1, в этом году у нас будет уверенно меньше шести. Мы думали, что будет где-то 5,7–5,8. Скорее всего, это будет где-то в районе 5,5. То есть это рекордно низкий уровень инфляции. Это дает все основания полагать, что мы сможем достичь целевых показателей и в ближайшее время выйти на параметры пяти и далее четырех процентов инфляции.
Дефицит бюджета у нас в прошлом году был, по-моему, 2,4, в этом году будет чуть-чуть повыше, я потом скажу почему. На данный момент времени за 10 месяцев, по-моему, это 2,4, но будет 3,7. Это, на мой взгляд, абсолютно приемлемая величина, в том числе и потому, что у нас сохраняется положительный баланс внешней торговли – более 70 миллиардов долларов. Мы сохранили наши резервы.
Да, Резервный фонд правительства немножко сократился, но ФНБ остался практически неизменным. Резервы правительства остаются на уровне 100 миллиардов долларов, при этом золотовалютные резервы Центрального банка даже немножко подросли. Если в начале года это было 368, по-моему, миллиардов, сегодня это уже под 400 – 385 с небольшим. То есть по этому показателю у нас всё в порядке, и это хорошая подушка безопасности.
Наконец, у нас растет погрузка на транспорте, что свидетельствует об оживлении промышленности. Это очень хороший показатель.
Что ещё радует? Радует снижение оттока капитала. Давайте посмотрим в динамике: 2014 год – свыше 150 миллиардов долларов отток, в 2015 году – 57 миллиардов долларов. В этом году за первые, по моему, 9–10 месяцев было всего 9 миллиардов, будет по году где-то 16–17 миллиардов, это с учетом выплаты кредитов и так далее. В целом это тоже очень хорошая динамика.
В чём проблемы? Есть ли они? Конечно, есть. Нам нужно обеспечить, безусловно, дальнейший рост экономики и промышленного производства, у нас припали реальные располагаемые доходы населения, что само по себе не очень хорошо, но это ведет к снижению потребительского спроса, отражается и на инвестициях в конечном итоге. Да, но здесь есть определённый всё-таки положительный тренд: за последние месяцы мы наблюдаем очень скромный, но всё-таки рост реальной заработной платы в реальном секторе экономике, и это в целом настраивает на позитивный лад, который вселяет определённую уверенность в том, что движение будет положительное и в ближайшей перспективе.
Если говорить о социальной сфере, у нас сохраняется положительная динамика в демографии. Естественный прирост населения сохраняется. Чуть-чуть поменьше стала рождаемость, но у нас улучшились показатели по смертности, смертность уменьшилась. И в целом положительная динамика в естественном приросте населения. Вот примерно так.
В этой связи можно сказать, что в целом мы двигаемся в рамках плана, который был предъявлен обществу. Он реализуется и реализуется со знаком плюс в целом.
Развитие IT-технологий в России: "Руки опускать нельзя"
А. Колесниченко: Александр Колесниченко, "АиФ".
Хорошая возможность уточнить как раз про экономический рост, о котором вы говорите. Все говорят о том, что мир стоит на пороге каких-то серьезных технологических изменений и даже революций. Без новых технологий экономический рост, в принципе, будет невозможен; место стран в мире, исходя из этого, очень сильно поменяется.
У нас о новом технологическом укладе говорят давно. Вы этому в Послании прошлом тоже очень много времени уделили. И при этом остается ощущение, что в каких-то секторах наше отставание от других стран лишь усугубляется. Например, в информационных технологиях, в организации производства, в организации социальных отношений с помощью этих самых информационных технологий.
Мы здесь в чем-то отстали сильно, может быть, навсегда? Интересна была бы ваша точка зрения, ваше мнение, уточнение, может быть, даже: где самые большие проблемы сейчас и что с этим делать? Спасибо.
В. Путин: Есть проблема, которая заключается в том, что наша экономика, как считают некоторые эксперты, невосприимчива к достижениям науки и к современным высокотехнологичным тенденциям в экономике. Мне представляется, что это не совсем так, потому что проблема заключалась для таких экономик, как наша, в том, что можно было получать сверхприбыль в тех секторах производства, которые связаны с энергетикой, и трудно заставить бизнес вкладывать в другие отрасли, если есть такая, где можно получить быстрые и весьма большие доходы.
Для того чтобы изменить структуру экономики, настроить ее на новый лад, создать перспективы для развития, правительством в течение многих лет предпринимаются шаги, связанные с льготированием определённых направлений экономического развития, и прежде всего это касается, конечно, высокотехнологичных отраслей. Да, мы пока в целом по экономике вкладываем в высокотехнологичные сферы меньше, чем страны ОЭСР, допустим, причём эта разница большая. В странах ОЭСР вкладывается примерно 2,4% от совокупного ВВП, у нас 1,2%.
Но вот эта настройка, о которой я говорил, она все-таки дает о себе знать. Во-первых, у нас принята вместе с бизнесом так называемая [Национальная] технологическая инициатива, вы знаете. У нас готовится комплексный план развития экономики до 2025 года. К маю правительство должно его сверстать и предъявить уже обществу. Создаются на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири территории опережающего развития – высокотехнологичные зоны с особым льготным режимом. А в целом по некоторым отраслям, например в IT-технологиях, уже достаточно давно, в течение нескольких лет действует льготный режим, и это дает о себе знать.
В чем? Например, у нас экспорт IT-технологий был совсем недавно, несколько лет назад, практически нулевой. Сейчас (я уже приводил эти цифры) мы оружие экспортируем на 14,5 миллиарда долларов, а продуктов IT-технологий – на 7 миллиардов уже экспорт. Многие высокотехнологичные отрасли являются абсолютно конкурентоспособными. Пока они, правда, выглядят, как такие точки роста, точечные успехи, но во многих из этих направлений мы, безусловно, являемся лидерами. В том числе и традиционно, скажем, в ядерных мирных технологиях, в ракетно-космической сфере, по некоторым отраслям авиации и так далее, в оборонных предприятиях (кстати говоря, там рост производительности труда просто взрывной).
Это будет так или иначе отражаться и на гражданских сферах производства. Вы знаете, что перед правительством поставлена задача – трансформировать те положительные тенденции в "оборонке", которые мы имеем сегодня, в гражданские секторы. В общем и целом, я считаю, что не только руки опускать нельзя, наоборот, у нас есть все основания полагать, что мы не только будем лидерами по многим ключевым направлениям, но и сохраним это лидерство на многие десятилетия. И конечно, мы исходим из того, что должны вписаться в общемировой тренд перехода к новой технологической революции и быть лидерами. У нас есть для этого все шансы, имея в виду высокий уровень развития науки и образования.
Досрочные выборы президента / Ядерное оружие
Н. Ходж: Господин президент! Меня зовут Нэйтан Ходж, я шеф бюро газеты "Уолл-стрит джорнэл". Возможно ли, что в следующем году состоятся досрочные выборы президента?
В. Путин: Какой страны?
(Аплодисменты. Смех в зале.)
Н. Ходж: Российской Федерации.
В. Путин: Сразу скажу: возможно, но нецелесообразно.
Н. Ходж: Спасибо.
Вы вчера говорили об укреплении боевого потенциала стратегических ядерных сил. Вы не могли бы сегодня более подробно про эти планы рассказать?
В. Путин: А Вы не могли бы более точно сформулировать ваш вопрос? Что вас заинтересовало в моих высказываниях на встрече в министерстве обороны, конкретно?
Н. Ходж: Конкретно меня интересует, скажем, производство новых видов ядерного оружия. Мы, конечно, знаем, что это очень тяжелый труд, без ядерного испытания, которое запрещено. Может быть, Вы не смогли просто не отреагировать на вчерашнее заявление господина Трампа по поводу его позиции о ядерном оружии?
В. Путин: Что касается вновь избранного президента Соединенных Штатов господина Трампа, то здесь нет никакой новизны, он и в ходе своей предвыборной кампании говорил о необходимости укрепления ядерной составляющей Соединенных Штатов, об укреплении вооруженных сил. Здесь нет ничего необычного.
Честно говоря, меня немножко удивило высказывание других официальных представителей действующей администрации, которые почему-то начали доказывать, что Вооруженные силы Соединенных Штатов являются самыми мощными в мире. А с этим-то никто и не спорил.
Если вы внимательно слушали, что я вчера говорил, я говорил об укреплении ядерной триады и в заключение сказал о том, что Российская Федерация сегодня сильнее любого потенциального – внимание! – агрессора. Это очень важно. Неслучайно я об этом сказал.
Что такое агрессор? Это тот, кто потенциально может напасть на Российскую Федерацию. Вот мы сильнее любого потенциального агрессора, я могу и сейчас повторить это.
И я сказал почему. И в силу модернизации Вооруженных сил, в силу нашей истории и географии, и в силу сегодняшнего внутреннего состояния российского общества. Есть комплекс причин. Не последнюю роль играет, конечно, и модернизация Вооруженных сил как обычной ее составляющей, так и ядерной триады.
Должен сказать, это не секрет, мы этого не скрываем, действительно, мы проделали очень большую работу по модернизации ракетно-ядерного потенциала Российской Федерации, наших Вооруженных сил. Это касается и РВСН, Ракетных войск стратегического назначения, которые расположены на суше, это касается морской составляющей, известно, мы же ничего не скрываем. Вводятся в строй новые атомные подводные лодки стратегического назначения с новыми типами ракет на борту. Это касается и авиационной составляющей. И по носителям, то есть по самолётам, и по ударным системам, которые у них под крылом. Мы действуем в строгом соответствии – я хочу это подчеркнуть, – в строгом соответствии со всеми нашими договорённостями, в том числе и в рамках СНВ-3.
Я еще раз вернусь к тому, что считаю чрезвычайно важным. В 2001 году Соединенные Штаты в одностороннем порядке вышли из Договора по противоракетной обороне. Этот договор, безусловно, являлся краеугольным камнем всей системы международной безопасности. И нам тогда было сказано: "Мы делаем это не против вас, а вы…" На что я сказал: "Мы должны будем как-то реагировать и должны будем совершенствовать наши ударные системы, с преодолением систем противоракетной обороны". Так вот, нам было сказано: "А вы делайте что хотите, мы исходим из того, что это не против нас". Мы и делаем это. Просто многие предпочитают это не замечать, но происходит именно то, о чём мы как бы договорились, по умолчанию, без всяких бумаг. Ничего нового здесь не происходит.
Почему официальные лица действующей администрации вдруг начали заявлять о том, что они самые сильные, они самые мощные? Да, действительно, там и ракет, и подводных лодок, и авианосцев, конечно, больше. А мы с этим и не спорим. Мы говорим, что мы просто сильнее любого агрессора. И это так.
О развитии Крыма, отношениях с Украиной
М. Николаенко: Максим Николаенко, "Крыминформ". Мы всего на неделю старше российского Крыма. Собственно, три года – это уже достаточный срок.
Мы – крымчане и севастопольцы – по-разному оцениваем успехи и недостатки этого периода. Я думаю, очень субъективная точка зрения связана с тем, что мы не располагаем всей полнотой информации. Вы избавлены от этого недостатка, у Вас наверняка есть вся информация, не только по докладам и отчётам, но и из других источников.
Как, на Ваш взгляд, развивается Крым? Какова динамика интеграции Крыма в российскую экономику? Это не праздный вопрос, возможно, Вам часто приходится на него отвечать, но сейчас в Крыму и Севастополе реализация федеральной целевой программы развития до 2020 года не то чтобы буксует, но, прямо скажем, не блещет. В Севастополе недавно называли цифры – менее 5%, в Крыму – пока еще считают. На этом фоне очень трудно увидеть отрасли, которые в Крыму стоит развивать государству. Связано это еще и с тем, что у нас объективная причина для паузы в развитии – это нехватка энергоресурсов. Спасибо за энергомост, он помог обеспечить население. Газа нам хватало своего, но для развития остро не хватает дополнительных энергоресурсов. Мы ждем газ, мы ждем новые станции.
И, простите, не могу не задать вопрос еще о стройке века – о крымском мосте. Объект очень открытый, мы о нем знаем практически всё. Не хватает одной детали. Мы называем его крымским мостом, но москвичи, например, ассоциируют это название с совершенно другим объектом. "Керченский мост" к нему не прижилось, другие идеи не очень обсуждаются. Как бы вы назвали этот мост?
Спасибо.
В. Путин: Вы же сами только что сказали – керченский. Это же не я придумал. Я придумал его строить, а вы придумали, как его назвать. (Аплодисменты.)
Кстати говоря, эти проекты были еще в царские времена, потом в советское время. Потом оккупанты его фактически построили, но построили не должным образом, его ледоходом снесло. В целом это востребовано вообще. Я надеюсь и уверен, что рано или поздно у нас произойдет нормализация отношений с Украиной, это будет очень полезно и для развития российско-украинских и коммерческих, и гуманитарных связей на будущее, потому что это востребованный инфраструктурный элемент. Кстати говоря, он будет отражаться и на экономике, без всяких сомнений, а не только на туристических потоках.
Теперь по поводу начала вашего вопроса, что касается интеграции и как она идет. Вы знаете, что в программе по развитию Крыма ему предоставлены в целом очень льготные с точки зрения российского законодательства режимы, свободные экономические зоны. Но оказалось, что и юридически это сложно, такая быстрая интеграция, и экономически. И далеко не всё лежит на стороне Федерации. Федерация эти деньги предоставляет, нужно ещё грамотно ими распорядиться: вовремя, эффективно, рачительно, рационально. Но и здесь даже для местных властей есть проблема, потому что людям сложно понять, как эти процессы должны вписываться в законодательство Российской Федерации, как вписываться в административные процедуры. Требуется время, для того чтобы всё это срослось. Этот процесс происходит, кстати, происходит хорошими темпами.
Я говорил о росте промышленного производства в России, мы по некоторым отраслям производства сейчас фиксируем серьезный рост – до 20 с лишним процентов. А в целом будет небольшой [рост], до единицы – 0,7, 0,8, 0,9% промышленного производства, а в Крыму – 6, в Севастополе – 25 рост промышленного производства. За счет чего? За счёт размещения федеральных заказов наших российских компаний.
И уровень безработицы меньше, чем в целом по России. Он в целом у нас держится на хорошем уровне. Если, кстати говоря, вернуться к первому вопросу, это один из показателей (не вы, по-моему, задавали), у нас было 5,6–5,7, в этом году она даже фиксируется 5,5, в Крыму зарегистрированная ещё ниже. И это очень хорошо.
Какие отрасли могли бы быть перспективными для Крыма? Разумеется, судоремонт, судостроение, отдельные направления химической промышленности. Они уже есть и в принципе работают неплохо, их нужно только поддержать. Разумеется, сельское хозяйство. Кстати говоря, на поддержку сельского хозяйства в этом году направлено, по-моему, 3 миллиарда рублей. Это в пять раз больше, чем в прошлом году, и в 10 раз больше, чем в 2014-м. Нужно только эти деньги осваивать эффективно и добиться максимальной отдачи.
Разумеется, туризм. Я просто нисколько не сомневаюсь, что с введением этого Керченского моста и объем туристических поездок резко возрастет. Мне бы очень хотелось, чтобы высокотехнологичные сферы развивались в Крыму, чтобы они не нарушали окружающую среду, не наносили ей какого-то ущерба, но создавали бы высокотехнологичные и хорошо оплачиваемые рабочие места. Здесь есть вопрос. Какой? Уровень заработной платы и доходов в Крыму ниже, чем в среднем по Российской Федерации. По Российской Федерации у нас где-то 35 тысяч в среднем, в Крыму – 24 с небольшим (24,5), в Севастополе чуть побольше – 25 с небольшим. Но я уверен, и это выровняется обязательно.
Нам нужно предпринять необходимые шаги для того, чтобы, во всяком случае, в федеральных органах власти, так сказать, "регионального разлива" уровень заработной платы был такой же, как и в среднем по стране.
Я нисколько не сомневаюсь, что пройдет небольшое количество времени и это выровняется.
Кстати говоря, есть субъекты Российской Федерации, где уровень доходов граждан ниже, чем в Крыму. Но с учетом потенциала Крыма и по этому важнейшему социальному направлению, уверен, рост будет. Нам нужно там решить те вопросы, которые не решались десятилетиями. Я имею в виду прежде всего, конечно, вопросы здравоохранения. Нужно больницу сделать хорошую, клинику в Симферополе. Вот сейчас на ЮБК будет закончена, в районе Ялты, небольшая очень современная клиника. Есть проблема с подготовкой персонала, потому что люди не работали ещё никогда на таком оборудовании. Но и это решается. Будем вместе с вами ритмично работать.
О президентских выборах в США: "Нужно уметь проигрывать достойно"
Е. Примаков: Евгений Примаков, "Международное обозрение", "Россия-24", ВГТРК.
Владимир Владимирович, мир проходит через глобальную трансформацию. Мы видим волеизъявление народов, которые голосуют против старых политических концепций, против старых элит. Британия проголосовала за выход из Евросоюза, правда, неизвестно, чем брекзит еще закончится. Многие говорят, что Трамп победил, потому что люди голосовали против старых элит, против лиц, которые надоели, в том числе и по этой причине.
Обсуждали ли вы с коллегами эти перемены? Каков будет новый глобальный мир? Помните, на Генассамблее, когда было 70 лет, вы говорили: "Понимаете, что вы натворили?" К чему мы все движемся? Пока что мы по-прежнему находимся в контексте конфронтации. Перепалка по поводу того, чья армия сильнее, которую вы сегодня упоминали. На своей прощальной пресс-конференции пока что ваш коллега Барак Обама сказал, что 37% республиканцев вам симпатизируют и Рональд Рейган вообще в гробу бы перевернулся.
В. Путин: Что?
Е. Примаков: Что 37% республиканских избирателей вам симпатизируют.
В. Путин: Да?
Е. Примаков: Да. И что если бы Рональд Рейган узнал, он бы в гробу перевернулся.
Кстати, нам как избирателям очень приятно ваше такое могущество, что вы даже до Рональда Рейгана бы дотянулись, потому что мы очень часто от наших западных коллег узнаем, что вы, например, можете настолько манипулировать миром, рассаживать своих президентов, вмешиваться в выборы там и сям. Как вы себя ощущаете в кресле самого влиятельного человека мира? Спасибо.
В. Путин: Я неоднократно уже высказывался на эту тему. Если вы считаете, что это нужно еще раз, – пожалуйста, я еще раз скажу. Все свои неудачи действующая администрация и руководство Демократической партии Соединенных Штатов пытаются свалить на внешние факторы. В этой связи у меня возникают вопросы и некоторые соображения.
Мы знаем, что Демократическая партия проиграла не только президентские выборы, но и выборы в сенат, где у республиканцев большинство, в конгресс, где у республиканцев большинство. Это, что, тоже наша, тоже моя работа? А потом мы устроили пир горой на "развалинах часовни XVII века"? Часовню тоже мы развалили? Всё это не так. Всё это говорит о том, что есть системные проблемы у действующей администрации. Я говорил об этом на Валдайском клубе.
Есть определенный, на мой взгляд, разрыв между представлениями о том, что такое хорошо и что такое плохо у элит и у широких народных масс, как у нас было принято говорить в прежние времена. То, что значительная часть, скажем, республиканских избирателей поддерживает президента России, я отношу даже не на свой личный счет. Вы знаете, о чём я думаю в данном случае? Я думаю о том, что это значит, что у значительной части американского народа совпадают представления о том, как должен быть устроен мир, чем мы должны заниматься, где наши общие опасности и проблемы. Это хорошо, что есть люди, которые нам симпатизируют в этих наших представлениях о традиционных ценностях, потому что это хорошая предпосылка выстраивать отношения между двумя такими мощными странами, как Россия и Соединенные Штаты, на этой базе – на базе взаимной симпатии народов друг к другу.
Лучше бы они, конечно, не трогали, всуе не упоминали прежних своих деятелей. Не знаю, кто бы там перевернулся в гробу. Рейган, мне кажется, порадовался, что представители его партии побеждают везде, и порадовался бы за вновь избранного президента, который тонко почувствовал настроение общества и работал именно в этой парадигме, до конца шёл, хотя никто не верил, кроме нас с вами, в то, что он победит. (Аплодисменты.)
А выдающиеся деятели американской истории из числа демократов – вот они бы перевернулись, наверно, в гробу. Рузвельт бы точно, потому что это был выдающийся деятель мировой и американской истории, когда в самые тяжёлые годы Великой депрессии, конца 30-х годов, во время Великой Отечественной войны он сплотил нацию. Сегодняшняя администрация разделяет её, это совершенно очевидно. Призыв к выборщикам не голосовать за того или другого кандидата, в данном случае за избранного президента, – это просто шаг в направлении разделения нации. И, кстати говоря, за Трампа не проголосовали два выборщика, а за госпожу Клинтон – четыре, и здесь они опять проиграли. Они по всем фронтам проигрывают и ищут виновных на стороне. Это, на мой взгляд, как бы это сказать, унижает их собственное достоинство. Нужно уметь проигрывать достойно.
Но мне бы очень хотелось, чтобы у нас и с вновь избранным президентом, и будущими лидерами демократической партии выстраивались деловые, конструктивные отношения, чтобы это шло на пользу и Соединённым Штатам, и Российской Федерации, и народам обоих государств.
Об импортозамещении: "Мы добьемся нужного нам результата"
Вопрос: Владимир Владимирович, вопрос об импортозамещении. То, о чём сегодня так много говорили, и то, на чем сейчас стоит наша экономика. Сможем быть самостоятельными – победим, если не сможем, то проблемы.
Не считаете ли вы возможным создать в России в ближайшее время клуб производителей, наиболее ярких представителей бизнеса, которые в этом направлении добились максимального успеха? Я почему об этом задаю вопрос? Потому что буквально в небольшом муниципальном образовании есть предприятие, которое за короткий срок создаёт феноменальное производство, производит продукт мирового качества, получая прибыль. Как оно тратит эту прибыль? Оно тратит ее по двум направлениям. Первое – это развитие производства, то есть постоянное развитие, увеличение объемов. И второе – это реставрация православных храмов. В связи с этим вопрос. Такие люди должны быть отмечены, потому что вкладываются миллионы, сотни миллионов рублей, а по меркам провинции, вы сами понимаете, что это очень большая сумма. Мотивация таких людей на уровне России, федерального правительства и вас лично была бы очень актуальна. Как вы к этому относитесь?
В. Путин: Хочу поблагодарить только тех людей, которые занимаются такими проектами, помогают восстанавливать наши исторические и духовные ценности. Это касается не только православных храмов, это касается и синагог, это касается и других культовых зданий по всем нашим традиционным конфессиям, включая ислам, включая буддистов. У нас в Москве, кстати говоря, есть некоторые проблемы и с буддийскими храмами, я знаю об этом, будем помогать обязательно это делать.
Что касается импортозамещения, вы сказали: либо мы победим, либо у нас будут проблемы. Проблемы всегда есть, и они всегда будут. Но мы точно победим, и сомнений быть не должно. И вот почему. Потому что вот это так называемое импортозамещение приносит свои плоды. Скажем, по линии промышленности у нас закупки по импорту сократились на 10 процентных пунктов. Если это было 49 с чем-то, то сейчас – 39. Это очень серьезные вещи. У нас очень серьезные шаги сделаны в сфере импортозамещения по целому ряду отраслей: фармацевтическая промышленность, химическая промышленность, легкая промышленность, тяжелое машиностроение, железнодорожная техника (она почти на 100% уже чисто российская). Реально серьезные изменения пошли в этом отношении. Я уже не говорю про "оборонку" – серьезные внутренние структурные изменения. Особенно в этой сфере это чрезвычайно важно, чтобы достичь технологической независимости.
В сельском хозяйстве. Мы говорили о росте инфляции в прошлом году. В этом году с ростом сельхозпроизводства инфляция (и в силу ряда других обстоятельств, тем не менее и в силу этого обстоятельства) стала значительно ниже. Поэтому у меня сомнений нет, что мы добьёмся нужного нам результата. Мы не собираемся изолироваться. Российская экономика, безусловно, если хочет развиваться, а она хочет и будет развиваться на высокотехнологичном направлении, должна быть частью мировой. Так и будет. Но там, где у нас возможно восстановление, либо воссоздание, либо новые совершенно шаги в нашей компетенции, особенно высокотехнологичной, мы обязательно будем по этому пути идти и, уверен, добьемся хорошего, нужного нам результата.
Допинг / ВАДА
Н. Ярёменко: Николай Ярёменко, "Советский спорт".
Мы старейшее спортивное издание в стране, 92 года. Многое видели на своем веку. Но ведь мы не только про очки, медали, секунды пишем – переживаем за спортивные судьбы страны. Иногда складывается такое впечатление, что побольше, чем иные чиновники, к сожалению. Мы были свидетелями того, как после двух докладов господина Макларена ряд чиновников пережил, пусть и не сразу, увольнение или, скажем так, перемещение. Можно ли говорить, что сейчас ситуация с допингом в стране после принятых кадровых решений – на пути к очищению? Ситуация исправится или этого пока недостаточно?
И второй подвопрос: мегамонстр ВАДА, на ваш взгляд, может быть реформирован, или кто-то придет ему на смену? Это вопрос не чисто спортивный, многие усматривают в нем все-таки политическую составляющую, и есть ли она, эта составляющая, на ваш взгляд?
Спасибо.
В.Путин: Прежде всего допинг как таковой и проблема допинга. Во-первых, в России никогда не создавалось, это просто невозможно – и мы будем делать все, чтобы этого никогда и не было, – никакой государственной системы допинга и поддержки допинга. Это первое, я хочу еще раз это сказать.
Второе. У нас, так же как и в любой другой стране, проблема с этим есть. Мы должны это признать и, признавая это, делать все, чтобы не допустить никакого допинга. В этой связи мы должны тесно сотрудничать с Международным олимпийским комитетом, с ВАДА и другими международными организациями. И мы будем это делать. Надеюсь, что те изменения, которые происходят, и дело не только в кадрах, а в системных, структурных изменениях, они помогут нам решить все эти задачи. И, кроме всего прочего, Следственный комитет Российской Федерации, прокуратура расследуют всё, что связано с применением, использованием допинга, и, безусловно, доведут это все до логического завершения.
Если говорить о так называемых информаторах, которые убежали за границу и сдают всё подряд или чего-то придумывают, может быть, уже, хотел бы что сказать. Я уже не помню фамилию этого гражданина, который удрал, он возглавлял у нас Российское антидопинговое агентство. Он же до этого где работал? В Канаде. А потом что он делал? Приезжал в Россию и, будучи назначенным на высокую должность, таскал сюда всякую гадость. Я с трудом себе могу представить, что он, перемещая через государственную границу Канады или США запрещенные препараты, никогда никем не был замечен. Вы знаете, что это такое. Многие из вас пересекают границу США и Канады – очень строгий контроль. Он постоянно сюда эту дрянь таскал, превратил это в свой личный бизнес, заставлял людей его брать и применять, а против тех, кто отказывался, скажем, как пловцы, ещё придумывал какие-то санкции. Когда ему хвост прижали, не смогли его посадить просто, он удрал и начал там, защищая себя и гарантируя себе место под солнцем, всё сливать, имея в виду, что ему там создадут условия для нормальной жизни. Ну, на каком-то этапе создадут. Потом, как любого негодяя, бросят просто – и всё, никому такие не нужны. Чего же он здесь не боролся? Поэтому меня это наводит на определённые мысли, что его там кто-то и вёл. Дождались определённого момента и сделали вброс этот. Но это не значит, что у нас этого нет. У нас это есть, и мы должны с этим бороться. Надо это признать, и делать это, прежде всего думая о здоровье спортсменов.
По поводу ВАДА. Я не считаю себя вправе давать оценок деятельности ВАДА, это должен сделать Международный олимпийский комитет, но совершенно точно, я уже говорил об этом, я уверен, что деятельность любого антидопингового агентства, в том числе и ВАДА, должна быть прозрачной, понятной, проверяемой, и мы должны знать о результатах работы. То есть что это значит? Это значит, что международная спортивная общественность должна знать, кого проверяют, когда и какими средствами, какие получены результаты и какие приняты меры для того, чтобы наказать виновных, что сделано для того, чтобы предотвратить подобные проявления в будущем. Это что такое? Это что, какая-то оборонная сфера, что ли? Нет. А почему это всё в закрытом режиме делается? Непонятно. Это должно быть открыто. Нас же всегда все призывают к транспарентности. В этой сфере транспарентность совершенно необходима.
Мне трудно не согласиться с теми выдающимися спортсменами, которые в отношении, скажем, последних решений, связанных с переносом крупных соревнований, говорят о том, что не было известно, а если известно, то почему сейчас это вбрасывается. Вы знаете, безусловно, есть определённая политическая составляющая во всех этих делах. Надо очистить спорт, так же как и культуру, от всякой политики, потому что спорт и культура – это то, что должно объединять людей, а не разъединять их.
О новой гонке вооружений
С. Розенберг (как переведено): Я хотел бы задать вопрос на английском языке. Стивен Розенберг, BBC News.
Господин президент, вашу страну обвиняют в том, что она спонсировала хакерские атаки и вмешивалась в предвыборную кампанию в США. Президент Обама намекнул, он думает, что за этим стоит Российская Федерация и, наверное, вы тоже, потому что в России мало что происходит без вашего ведома. Он сказал вам лично прекратить всё это. Что вы ответили ему на это, господин президент? Можете ли вы подтвердить, что Вашингтон предупреждал вас не вмешиваться в американскую предвыборную кампанию, что было послание по так называемому красному телефону – "горячей линии", которая существует между двумя странами?
Ещё хотел бы поговорить по Дональду Трампу. У него вчера был пост в "Твиттере" насчет усиления ядерного потенциала. Вас не беспокоит, что может быть новая гонка вооружений в связи с этим?
В. Путин: Новая гонка вооружений, вернее, предпосылки к новой гонке вооружений были созданы после выхода Соединенных Штатов из Договора по противоракетной обороне. Это очевидные вещи. Когда одна из сторон в одностороннем порядке вышла из этого договора и сказала, что будет создавать для себя антиядерный "зонтик", то вторая сторона должна либо создавать такой же "зонтик", в чём мы не уверены, нужно ли это делать, имея в виду пока сомнительную эффективность этой программы, либо создавать эффективные средства преодоления этой системы противоракетной обороны и совершенствования ударных комплексов, что мы и делаем, и делаем успешно. Не мы это придумали. Мы вынуждены отвечать на этот вызов.
То, что мы продвинулись достаточно далеко по этому направлению, – да, мы делаем это, делаем это эффективно, но в рамках наших договорённостей. Я хочу это подчеркнуть. Мы ничего не нарушаем, в том числе СНВ‑3. Все договорённости по количеству носителей и боезарядов полностью соблюдаются.
Совсем недавно американские наблюдатели сидели на наших ядерных заводах и смотрели, как производятся у нас ракеты и ядерные заряды. Никто об этом не подзабыл, нет? И вместо того, чтобы в таком режиме сохранять наши отношения, Соединенные Штаты вышли из Договора по ПРО. Не мы же это сделали.
Да, мы продвинулись в совершенствовании наших систем ядерной триады, в том числе в плане преодоления ПРО. Она, эта система, гораздо эффективнее, чем сама противоракетная оборона на сегодняшний день, это правда. Это, может быть, и вызывает желание в Соединённых Штатах совершенствовать свои ядерные арсеналы. Ну да, мы знаем. Так они это и делают.
Скажем, замена тактического ядерного оружия, расположенного в других странах, в том числе в Европе, в том числе у вас, в Великобритании, она же происходит, это же делают. Я надеюсь, что слушатели и зрители ваших программ и пользователи интернета знают об этом. В Турции, в Великобритании, в Нидерландах происходит замена тактического американского ядерного оружия. Поэтому если уж кто-то и разгоняет гонку вооружений, то не мы.
Но хочу подчеркнуть, это тоже очень важно уже для внутреннего нашего потребления, внутриполитического: мы никогда не пойдем на то, чтобы, втянувшись в гонку вооружений, тратить такие ресурсы, которые нам не по карману. Я, отвечая вначале на ряд вопросов, которые здесь прозвучали, уже сказал: у нас в 2011 году расходы на оборону были 2,7%, в этом году – 4,7, но уже в следующем будет 3,3, а к 2019‑му – 2,8. И так мы будем эту планку сохранять, потому что мы уже сделали необходимые вещи, для того чтобы выйти на тренд модернизации, которая должна привести к тому, что у нас к 2021 году будет 70% новейших и новых вооружений. Сейчас где-то уже под 50, в отдельных сегментах под 60, в ядерной составляющей – 90 уже. Поэтому нас всё устраивает, мы полностью реализуем все свои планы.
Что касается вмешательства и того, о чём мы говорили с президентом Обамой: если вы обратили внимание, я никогда не говорю о том, что мы с глазу на глаз говорили со своими коллегами.
Первое, о вмешательстве. Я уже говорил, одному из ваших коллег из Соединенных Штатов отвечал: проигравшая сторона всегда ищет виноватых на стороне. Лучше бы искали в самих себе эти проблемы.
И все время забывают о главном. А что является главным, на мой взгляд? Какие-то хакеры вскрыли, допустим, почту руководства Демократической партии США. Какие-то хакеры это сделали. Но, как совершенно правильно сказал избранный Президент, кто знает, что это за хакеры? Может, они в другой стране находились, а не в России. Может быть, кто-то просто лежа на диване или в кровати это сделал. А сейчас ведь очень легко показать страну происхождения атаки, будучи совсем в другом месте.
Но разве это главное? Главное, на мой взгляд, – это суть информации, которую хакеры предоставили общественному мнению. Они что, разве что-то там скомпилировали, подтасовали? Да ведь нет. Лучшим доказательством того, что хакеры вскрыли правдивую информацию, является что? Что после того, как хакеры показали манипуляцию общественным мнением внутри Демократической партии, одного кандидата против другого, против господина Сандерса, руководитель национального комитета Демократической партии подала в отставку. Это значит, что она признала, что хакеры показали правду. Вместо того чтобы извиниться перед избирателями и сказать: простите, черт попутал, больше не будем, исправимся, – вместо этого начали кричать по поводу того, кто произвёл эти хакерские атаки. Разве это важно?
Ну а что мы говорили между собой с президентом Обамой – повторяю ещё раз: я никогда об этом публично не говорю, это мое правило. Мне известно, что о том, что мы якобы обсуждали с господином Обамой, сказал публично его помощник совсем недавно. Спросите моего помощника, он вам ответит. Господин Песков здесь находится.
Украинский кризис / Переговоры ЕС с Украиной
В. Романенкова: Агентство ТАСС, Вероника Романенкова.
Вопрос про Украину. Украинский кризис приобрел замороженный характер, такое ощущение, что стороны давно перестали слышать друг друга. Где выход из тупика? Есть "нормандский формат". Насколько он эффективен? Не было ли желания что-то изменить? Решают ли что-то ваши встречи с лидерами Германии, Франции, Украины что-либо? Кстати, как вы относитесь к перспективе введения безвизового режима между Украиной и Евросоюзом?
В. Путин: Спасибо.
Еще коллега поднимал плакат "Украина". Пожалуйста, и вы сразу задайте вопрос по Украине, я попробую это все вместе объединить.
Д. Песков: Кстати, это журналист с Украины, который уже много лет работает в Москве.
Реплика: Спасибо.
В. Путин: Пожалуйста.
Вопрос: Не уверен, что получится объединить.
Владимир Владимирович, за последние годы ваша страна, под вашим руководством, отловила там много граждан Украины, что режиссеры с мировым именем просят вас освободить украинского режиссера. Я, как украинский корреспондент, хочу вас попросить проявить милосердие, отпустить корреспондента "Укринформ" Романа Сущенко, потому что дела против граждан Украины выглядят политически мотивированными. Если пытать людей, как крымских диверсантов Захтея и Панова, то в шпионаже в пользу Украины признаюсь и я, и даже вы.
Все-таки хотел бы конкретизировать вопрос: Вы часто говорите, что были вынуждены защищать русскоязычных в Крыму и на Донбассе. Вы в прошлом году говорили, что никогда не скрывали, что отправляли на Донбасс людей решать военные вопросы. Уточните, где это написано в Минских соглашениях, и понимаете ли вы, что, если когда-то уйдете на пенсию, русские останутся для украинцев оккупантами.
Спасибо.
В. Путин: Хорошо было бы добиться того, чтобы на Донбассе украинскую армию не считали оккупантами в своей собственной стране. Вот о чем нужно думать. Это первое.
Второе, что касается освобождения. Мы делаем все для того, чтобы удерживаемые с обеих сторон лица были освобождены. И чем более полным будет этот обмен, тем лучше.
В свое время президент Порошенко высказал идею обмена "всех на всех". И я лично с этим полностью согласен. Но позднее выяснилось, что за этой формулой "всех на всех" стоят некоторые детали, которые не устраивают представителей Донбасса. В чем заключаются эти детали? Они заключаются в том, что все лица, удерживаемые на Донбассе, украинскими властями признаются удерживаемыми незаконно. Но есть значительное количество лиц, которые находятся в тюрьмах Украины и которых украинские власти считают законно осужденными и не желают включать в список на обмен. Вот и проблема. Если уж "всех на всех", то тогда нужно принять решение об их помиловании и всех выпустить, иначе договориться будет очень сложно.
Теперь по поводу режиссеров и журналистов. Режиссеры и журналисты должны заниматься: одни – журналистикой, а другие – производством спектаклей и фильмов.
По поводу задержанных военнослужащих и сотрудников военной разведки Украины. Никто их не пытал и не бил. А то, что они дают признательные показания, легко проверить, в том числе и представителям средств массовой информации; являются ли они кадровыми сотрудниками военной разведки или нет. Они дают полный расклад, не только фамилию, имя, отчество, установочные данные, но и названия своих частей, имена и фамилии командиров, подразделений, в которых они служат, задания, которые они получили, адреса и явки на территории Российской Федерации, в том числе и в Крыму, они всё выдают. Это целый комплекс данных, и одно подтверждает другое. Надо это всё прекратить. Если такая политическая воля будет, то легче будет решать и другие вопросы.
Теперь по поводу журналистов и кинорежиссеров. Конечно, ни у кого нет желания держать журналистов, если они занимаются журналистской деятельностью. Но скажите, пожалуйста, что нам делать, если кинорежиссер, а это доказано в суде, готовился к совершению террористических актов? Отпустить его только за то, что он режиссер? Чем он отличается от кадрового сотрудника военной разведки, который планировал делать то же самое? Мы отпустим сегодня режиссера, а завтра что, должны отпустить кадровых сотрудников разведки, которые готовились к террористическим актам? Чем они отличаются в данном случае друг от друга? Мы сегодня отпустим одних, а завтра придут другие? Надо договориться, чтобы это было прекращено, и тогда можно будет подумать и об актах амнистии. Я против этого ничего не имею.
Да. Я же не ответил на вопрос ТАСС.
Вы действительно были правы: трудно объединить.
(Обращаясь к В. Романенковой.) Что там было? Минские соглашения, "нормандский формат" и что еще?
В. Романенкова: Ваше мнение о возможности введения безвизового режима между Украиной и Евросоюзом.
В. Путин: "Нормандский формат" действительно не демонстрирует сверхэффективности. Остаётся только сожалеть о том, что он работает так вяло. Но другого нет. И я лично считаю, что работа в этом формате должна быть продолжена. Если мы утратим этот механизм, этот инструмент, то ситуация будет деградировать и довольно быстро, чего бы не хотелось.
Что касается безвизового режима для граждан Украины со странами Европы, я полностью это поддерживаю. Более того, я считаю, что визовый режим в Европе – вообще анахронизм "холодной войны", и нужно от него избавляться как можно быстрее. И если Украина, украинские граждане получат право безвизовых поездок в Европу, мне кажется, это будет правильным шагом в правильном направлении. Но, насколько мне известно, речь идёт о возможности предоставления виз без права на работу. Возникает вопрос: увеличится ли поток тем не менее рабочей силы с Украины в Европу? Конечно, увеличится. В России, только по предварительным данным, работают 3 миллиона украинцев. Если в Европе будет открыт безвизовый режим и там зарабатывают чуть больше, конечно, люди, даже из России, попробуют переместиться туда, я уже не говорю о желающих переехать с Украины работать в Европу. Это будет серьезная нагрузка на рынок труда в Европе.
Что здесь, мне кажется, может быть отрицательным для самой Украины? Если не будет дано право на работу, то тогда люди с Украины, приезжающие работать в Европу, будут поставлены изначально в очень унизительное положение. Это значит, что они должны будут работать нелегально, то есть они будут приезжать, скажем, на три месяца в рамках безвизового разрешения, потом выезжать назад, на Украину, отмечаться и тут же ехать назад. Это значит, что они будут нелегально работать. Это значит, что они не будут социально защищены и вообще никак не будут защищены. Это будет просто жесткая эксплуатация. И это плохо. Поэтому если уж разрешать безвизовый въезд, то нужно разрешать и право на работу.
Отношения с Турцией, ситуация в Сирии
Ф. Сафаров: Фуад Сафаров, агентство SPUTNIK, турецкая редакция.
Уважаемый Владимир Владимирович!
Впервые Россия и Турция смогли решить глобальный, важный вопрос с Сирией без участия Запада. Речь идет об Алеппо. Значит, у России и Турции есть такой потенциал. Но в дальнейшем смогут ли Анкара и Москва воспользоваться этим потенциалом? Удастся ли Ирану, России, Турции выстоять против коварных игр на Ближнем Востоке? Этот новый "треугольник", альянс способен ли сыграть ключевую роль в сирийском урегулировании?
Позвольте второй вопрос. Вы с Эрдоганом в октябре 2015 года договорились по Сирии, это был неофициальный договор. Затем сбили российский самолет. В июне начался процесс нормализации отношений. Вслед за этим была попытка переворота. Сегодня, когда Россия и Турция начали взаимодействие по урегулированию в Алеппо, произошло убийство посла России в Анкаре. Не кажется ли вам это совпадением?
Спасибо.
В. Путин: Давайте начнем с завершающей части вашего вопроса, с трагедии, которая недавно случилась, имею в виду убийство нашего посла. Думаю, что это, конечно, прежде всего было покушение на Россию, на российско-турецкие отношения. Безусловно.
Знаете, откровенно скажу, я скептически относился к тезису, что и наш самолет был сбит без приказа со стороны высшего турецкого руководства, а людьми, которые хотели навредить российско-турецким отношениям. Но сейчас, после нападения на посла, которое было совершено сотрудником спецназа, я уже начинаю менять своё мнение. Мне уже кажется, что всё возможно. И проникновение деструктивных элементов в государственные структуры, в том числе в правоохранительные органы, в армию Турции, конечно, носит глубокий характер. Я сейчас не считаю себя вправе переводить на кого-то стрелки, кого-то в чем-то обвинять, но мы видим, что это факт, это происходит.
Помешает ли это развитию российско-турецких отношений? Нет, не помешает. Потому что мы понимаем важность и значение российско-турецких отношений и будем всячески стремиться к тому, чтобы их развивать, имея в виду, конечно, турецкие интересы, но и не в последнюю очередь российские. Нам удавалось в последний год, точнее, после нормализации отношений, находить эти компромиссы. Рассчитываю, что эти компромиссы мы также успешно будем находить и в будущем.
Теперь что касается Алеппо. Действительно, огромную роль в урегулировании ситуации вокруг Алеппо – это было связано ещё и с разменом и с деблокированием нескольких населенных пунктов, в которых большинство граждан составляют представители шиитского направления в исламе, – очень большую роль в этом сыграли президент Турции и президент и вообще руководство Ирана. Не знаю, не прозвучит ли это нескромно, но без нашего участия, без участия России, это было бы просто невозможно.
Поэтому всё это сотрудничество в трехстороннем формате, безусловно, сыграло очень важную роль в решении проблем вокруг Алеппо. Причем, что чрезвычайно важно, особенно на завершающем этапе – сейчас только Министр обороны мне докладывал о том, как происходила работа на завершающем этапе, – без боевых действий. Просто мы организовали и тысячами, десятками тысяч выводили людей, и не только радикально настроенные вооруженные группировки и их представителей, но и женщин, и детей. Речь идет о более чем 100 тысячах человек, которые были выведены из Алеппо. Тысячи – из других населенных пунктов в обмен на вывод из Алеппо.
Это крупнейшая – я хочу это подчеркнуть, чтобы все это слышали, – это крупнейшая в современном мире на сегодняшний день международная гуманитарная акция. Она не могла быть достигнута без активной работы турецкого руководства, президента Турции, президента Ирана и всего иранского руководства, ну и при нашем самом активном участии. Разумеется, это не могло быть достигнуто и без доброй воли и работы, которая была проведена президентом Сирийской Арабской Республики господином Асадом и его сотрудниками. Поэтому практика, жизнь показала, что такой формат востребован, и мы, конечно, его будем дальше развивать.
Я бы не забывал интересы и участие других стран региона. Это Иордания, Саудовская Аравия, это, конечно, Египет. Безусловно, без такого глобального игрока, как Соединенные Штаты, тоже было бы неправильно решать вопросы подобного рода, поэтому мы готовы работать со всеми.
Следующим этапом – сразу хочу сказать, чтобы уже не возвращаться к этой теме, – считаю, должно быть, заключение соглашения о прекращении огня на всей территории Сирии и после этого сразу же начало практических переговоров по политическому примирению. Мы предложили в качестве нейтральной площадки столицу Казахстана Астану, президент Турции с этим согласен, президент Ирана согласен, сам президент Асад согласен. Президент Назарбаев любезно согласился предоставить эту площадку, создать площадку для такой работы. Очень надеюсь на то, что нам это удастся поставить на практический рельс.
Вопрос о шахматах
Д. Поляков: Спасибо за возможность задать вопрос. Денис Поляков, Пермский край, город Кунгур, газета "Искра".
В ноябре все россияне переживали за Сергея Карякина, который в матче за мировую шахматную корону очень достойно сражался с норвежцем Магнусом Карлсеном, действующим чемпионом мира. И в одном из интервью после матча Сергей выразил надежду, что такое внимание к шахматам и поддержка будет не только во время крупных спортивных событий, но и в повседневной жизни, что будут детско-юношеские шахматы поддерживаться, турнир "Белая ладья" получит новый импульс.
Хотелось бы задать вопрос. Допустим, у нас в Прикамье этой поддержки шахмат не видно, и в Кунгуре. У нас есть очень хороший шахматный тренер Александр Летов, но, когда он предлагает в школах ввести кружок шахмат, ему говорят, что по внеурочной деятельности есть другие приоритеты: ИЗО, танцы и так далее. И, наверное, такие же Летовы есть и на других территориях.
Вопрос следующий: Владимир Владимирович, как будут шахматы развиваться у нас в стране в обозримой перспективе? И будет ли как-то во внеурочной деятельности в сторону шахмат зелёный свет дан? Спасибо большое.
В. Путин: Прежде всего, я не считаю себя вправе вмешиваться в решения муниципальных и даже региональных властей по таким вопросам – что нужно добавить в школьную программу, а что нужно оттуда изъять. Это очень тонкая сфера: нужны ли там шахматы или нет в обязательное или даже в дополнительное время. Это должны всё-таки определять на месте, и здесь компетенция даже часто школ, а не муниципалитетов.
Но, безусловно, мы можем гордиться своей шахматной школой. Мы хорошо знаем выдающихся шахматистов России – Алёхина и так далее, современных наших выдающихся шахматистов. Мы гордимся нашими шахматистами и нашей шахматной школой. Вы знаете, что мы специально создали направление в центре для одарённых детей "Сириус" в Сочи, где эти занятия организованы на соответствующем уровне. Но, конечно, этого недостаточно. Нужно, чтобы шахматы развивались по всей стране. Очень рассчитываю, что и у вас в Перми тоже на это будут обращать внимание и поддержат и тренера, которого Вы сейчас назвали, и всех, кто любит шахматы.
А Карякин действительно играл здорово, просто молодец. Магнус очень хороший, выдающийся гроссмейстер нашего времени. Наш шахматист достойно очень представлял Россию, нашу шахматную школу, он боец. И я уверен, его победы еще впереди.
Энергоснабжение Калининграда и Крыма, подключение Крыма к ГТС России
Н. Долгачёв: Николай Долгачёв, телекомпания "Калининград", подразделение ВГТРК.
Я ещё участник общественного совета по строительству моста в Крыму, перекликаясь с товарищем, с коллегой, который задавал вопрос и называл мост керченским. Дело в том, что официального названия-то всё равно еще нет, его называют "крымский", у нас информационный центр "Крымский мост", называют "керченский", говорят "русский мост", говорят мост "Крым наш" – много разных названий. Поэтому первый вопрос: всё-таки какое из этих названий Вам ближе и какое бы Вы, например, предложили?
И важный момент. Мост простроят в исторической перспективе очень быстро. Что будет следующим таким суперпроектом? Не Калининград ли, что-нибудь такое мощное?
Спасибо.
В. Путин: Название моста – я уже сказал: как люди назовут, пускай так и будет, можно даже провести какой-то опрос, референдум. Важно, чтобы он был, а как его назвать, это дело важное, но всё-таки второе. Прижилось уже какое-то название, прижилось название "Керченский мост", пусть так и будет.
В Калининграде свои вопросы, которые подлежат решению в первую очередь. Это вопрос энергетической независимости, самодостаточности. Это очень важный вопрос, связанный со строительством наших отношений, в том числе с Европейским союзом. В Европейском союзе принято решение о том, что страны Прибалтики должны войти в их энергетическое кольцо. Это создает для нас проблемы с энергоснабжением Калининграда, требует от нас дополнительных финансовых ресурсов, для того чтобы выстроить новое кольцо и включить Калининград в это кольцо.
Я, честно говоря, не понимаю, зачем это делается, имея в виду, что и так никаких проблем ведь нет в энергоснабжении стран Прибалтики. Всё работает, работает хорошо. Нам всё время наши европейские партнёры говорят о том, что нужно сближаться, нужно искать области для сближения, а здесь, наоборот, без всяких видимых причин разрывают отношения, в данном случае в очень чувствительной и важной энергетической сфере.
Но мы решим проблему устойчивого и независимого энергоснабжения Калининграда. Вы знаете, что планируются поставки сжиженного природного газа, строительство соответствующих электростанций. Не исключено использование малых ядерных электростанций, которые производятся в России. Это один из ключевых вопросов развития Калининграда для создания и энергетического задела с точки зрения роста экономики.
Второй вопрос – это дорожное строительство и вообще инфраструктура. Там много текущих проблем, которые подлежат решению.
Две из них я назвал. Есть и другие. Самое главное, что мы должны обеспечить, – это безусловное использование возможностей Калининграда, выдвинутого максимально близко к нашим европейским партнёрам, невыпадение его из общего экономического контекста в плане тех преференций, которые Калининград имеет в сфере экономики, имея в виду в недавнем прошлом льготы режима свободной зоны и то, что сейчас пришло на замену этим льготам, имея в виду поддержку из федерального бюджета. Нужно всё это синхронизировать, с тем чтобы Калининград развивался на естественной базе, не подрывая промышленного производства и решения социальных вопросов.
Кстати говоря, по Крыму. Одна из проблем Крыма – это энергоснабжение. Хочу вас проинформировать, что "Черноморнефтегаз" закончил работу по присоединению крымской газотранспортной системы к магистральным газопроводам Российской Федерации. В ближайшие два-три дня мы объявим о том, что работы завершены и началась подача российского газа в Крым.
Это означает, что уже сегодня, кстати, на пике нагрузок, особенно зимой, Крым потребляет 1200–1300 мегаватт. 800 мегаватт из них раньше обеспечивалось подачей электроэнергии из Украины. Сегодня мощность составляет где-то 1000–1100, плюс мы добавили туда переносные, передвижные электростанции. Получилось где-то как раз под 1300. После того как газ придёт, а он придёт туда, повторяю, уже в течение ближайших двух-трёх дней, российский газ большой, после этого начнётся строительство двух электростанций в Крыму, обе мощностью по 470 мегаватт. Это будет означать, что общая генерация составит около 2 тысяч мегаватт – где 1900–1950. Если пиковое потребление 1100–1200, то, как мы видим, дополнительный задел для развития экономики Крыма составит примерно 800 мегаватт. Это очень серьёзный задел для развития экономики, производства, сельского хозяйства, рекреационной сферы, туризма, то есть строительства новых гостиниц, отелей, развития инфраструктуры и так далее. Это большое событие для Крыма. Надеюсь, мы крымчан порадуем в самое ближайшее время.
Отношения между Россией и Европой / Борьба с терроризмом
С. Раубалль (как переведено): Задам вопрос на немецком языке.
Большое спасибо за возможность задать вопрос. Как вы видите 2017 год в плане отношений с Западом, если мы подумаем о том, что будет новый старт в отношениях России и США? Сейчас, после теракта в Берлине, может быть, стоит подумать об улучшении отношений?
И второй вопрос. Вчера умер Евгений Джугашвили, внук Сталина, который боролся за его реабилитацию. В одном из интервью режиссёр Кирилл Серебренников говорил, что он боится реабилитации Сталина. Как Вы это рассматриваете? Можно ли как-то реабилитировать Иосифа Сталина за счёт его потомков?
В. Путин: Что касается строительства отношений между Россией и Европой, я уже отвечал Вашему польскому коллеге на это. Мы не были инициаторами ухудшения российско-европейских, в том числе российско-немецких отношений. Мы не вводили в отношении европейских стран, в том числе Германии, никаких санкций. Единственное, что мы сделали, – это ответили на рестрикции, введенные в отношении российской экономики. Но мы с удовольствием пойдём на все отмены, хотя российские сельхозпроизводители нас призывают этого не делать, в том случае, если наши партнёры, в том числе европейские партнёры, отменят антироссийские санкции.
Ведь что произошло? Давайте объективно посмотрим на то, что произошло, что привело нас к такому состоянию. Сначала наши американские и европейские друзья выступили гарантами соглашения между президентом Януковичем и оппозицией, а на следующий день всё было нарушено, была захвачена власть. Вместо того чтобы осудить антиконституционный переворот и призвать к исполнению договора, под которым стоят подписи министров иностранных дел трех европейских государств, Франции, Германии и Польши, поддержали этот антиконституционный переворот.
Это привело к тому, что граждане, проживавшие на территории Крыма, захотели воссоединиться с Россией, к утрате Крыма для Украины, привело к известным печальным, трагическим, кровавым событиям на Донбассе.
А что было положено в основу вот такого развития событий? Удивительно! В основе этой всей трагедии лежит невозможность согласования позиций по присоединению Украины к чему? К договору об ассоциации с Евросоюзом. Разве можно такие вопросы чисто экономического характера переводить в такую плоскость и доводить до таких трагедий?
Мы, что ли, были инициаторами этого развития событий? Да нет, конечно. Мы годами просили с нами согласовать определённые параметры этого соглашения. И господин Янукович в конечном итоге сказал: "Я хочу присоединиться к этому соглашению, но мне нужно только подумать над условиями присоединения, согласовать это дополнительно внутри своего правительства и поговорить с Россией, поскольку нас связывают очень близкие экономические отношения. Нам нужен российский рынок. У нас большой уровень кооперации". Ответ наших европейских партнёров: нет. Результат известен. Но разве так можно? Поэтому мы не считаем себя виноватыми в том, что всё это произошло. Не мы были инициаторами.
Кстати говоря, что дальше происходило и что происходит? После того как госпереворот совершили под предлогом присоединения к этому Договору об ассоциации, тут же отложили это присоединение. Прямо тут же. Сделали именно то, что Янукович предлагал сделать. Тянули там целый год или больше, потом написали, что приняли решение о ратификации, и, по сути, опять отложили. А что сейчас происходит? Прошел референдум в Голландии, теперь Европа не хочет это имплементировать. Но, вообще, просто даже не знаю, как это квалифицировать.
Теперь мы говорим о безвизовом режиме для граждан Украины. Но и то под большим вопросом, а если будет, то в усеченном виде и поставит трудовых эмигрантов с Украины в Европе, совершенно очевидно, в совершенно неподобаемое положение. А не лучше ли было вот это всё делать вместе, спокойно, без рывков, договариваться о совместной работе?
На какое строительство отношений мы настроены между Россией и Европой? На совместное решение задач, которые перед нами стоят. Одна из них – это, безусловно, задача борьбы с террором.
Мы соболезнуем семьям погибших в Берлине людей и желаем скорейшего выздоровления всем пострадавшим. Но я много раз об этом говорил, ещё на 70‑летии Организации Объединенных Наций с трибуны выступал, сказал, что эффективно работать можно против этой угрозы, только объединяя усилия. Но как же мы можем объединять усилия, если в отношении нас ввели санкции, а мы ответные меры? Если по тому или другому направлению сотрудничества всё сворачивается? Если, допустим, британские коллеги совершенно свернули отношения с ФСБ? Ну как можно говорить об эффективной работе на антитеррористическом треке? Да никак! Результат – пропускаем удары, тяжелые и чувствительные.
Отношения России и Китая
Вопрос: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Я хотела бы продолжить тему, выдвинутую коллегой из "Россия-24". Сейчас в мире складывается более сложная обстановка: в Европе – беженцы, террористические атаки, на Ближнем Востоке по-прежнему нестабильно, и сейчас в США новый президент. И на этом фоне какие новые подходы для решения глобальных и региональных проблем должны найти такие большие державы, как Россия и Китай, и как это повлияет на наши отношения? Спасибо.
В. Путин: Хорошо известно, что уровень отношений России и Китая очень высокий. Мы привыкли к такому словосочетанию, как "стратегическое партнерство", но это больше, чем просто стратегическое партнерство, – то, что сложилось между Россией и Китаем за последние годы. В экономическом плане Китай – самый крупный наш торгово-экономический партнер в страновом измерении. Да, у нас есть небольшое снижение, связанное с объективными обстоятельствами (прежде всего со снижением цен на энергоносители), но мы диверсифицируем наши отношения, и, что меня особенно радует, объём товарооборота в высокотехнологичных областях, в сфере производства существенно растёт за последнее время.
У нас крупные проекты в сфере авиации, в сфере космоса хорошие перспективы, в энергетике, в том числе атомной энергетике. У нас очень хорошие начинания – и я надеюсь, что они будут осуществлены – в инфраструктурных проектах. Мы развиваем [взаимодействие] и дальше будем это делать, несмотря на сложности, которые здесь есть, сейчас не буду вдаваться, в переходе на обслуживание наших экономических связей в национальных валютах, тем более что юань будет теперь использоваться, уже используется Международным валютным фондом в качестве резервной валюты, с чем я наших китайских друзей и поздравляю. У нас общие позиции на международной арене по многим вопросам. И это, безусловно, уверен, будет являться очень серьёзным стабилизирующим элементом во всех международных делах. Мы дорожим нашими отношениями с Китаем и рассчитываем на их дальнейшее развитие.
О массовом отравлении в Иркутске
Д. Люстрицкий: Добрый день! "Областная" газета, Иркутская область.
Действительно, на протяжении последней недели Иркутск так неожиданно и печально попал в топ новостей. В связи с этим два вопроса.
Сейчас Иркутская область оказалась в авангарде борьбы с незаконным оборотом алкоголя, вернее, алкогольсодержащих жидкостей непищевого назначения. Вчера заместитель председателя правительства Хлопонин озвучил программу мероприятий, которые Правительство планирует осуществить в борьбе с этим оборотом. Причем приятно, что есть осознание, что это не Иркутская область такая одна плохая, а проблема как минимум на территории Сибири и Дальнего Востока общая, серьёзная. Предложено ввести акцизы на технический спирт.
Вопрос вот в чем. Причина не только в том, что есть нелегальный оборот, нет акцизов на технический спирт и нет технического контроля. Есть еще гигантская проблема уровня алкоголизации населения в целом, потому что среди пострадавших граждан – не только социальное дно. Есть очень много малоимущих, которые не могут себе позволить покупать водку в магазине, поэтому они идут к бутлегерам, к нелегалам.
В связи с этим хочется спросить, во-первых, что Вы думаете о мерах, которые предлагает правительство по обороту технического спирта и профилактике таких случаев? И планируются ли какие-то мероприятия по снижению алкоголизации населения, борьбе с алкоголизмом как социальным злом в целом?
Спасибо.
В. Путин: Во-первых, нужно сказать: то, что происходит в Иркутске, – это ужасная трагедия, просто нет слов, и страшное безобразие, поскольку контролирующие и прочие органы, которые должны были за этим следить, не предотвратили этой трагедии.
Теперь по поводу того, что там реально произошло. Ряд граждан, причём иностранного государства, организовали работу по производству препаратов для очистки ванн и использовали спирт, который не является ядом. Но один из деятелей этой группы решил отдельно заработать, и, я думаю, не понимая реально, что он делает, добыл (не буду здесь использовать моветон), раздобыл где-то технический спирт и использовал его.
Вопросы, связанные с повышением акцизов, и другие меры, которые Правительством предложены, считаю правильными, но запоздалыми, к сожалению. Надо было раньше это сделать.
Ссылки так называемого – в данном случае так называемого –мелкого бизнеса на то, что парфюмерные изделия подорожают, всякие моющие средства подражают, – мы должны признать после таких трагедий, что эти ссылки не являются достаточным основанием для того, чтобы этого не делать. Вы, наверно, знаете, что пару дней назад я дополнительные поручения Правительству дал – сейчас мы видим реакцию. Надеюсь, что всё это в комплексе даст нам необходимый результат по сохранению жизни и здоровья наших граждан.
Теперь по поводу алкоголизации. Да, действительно, это проблема. Кстати говоря, она, может быть, даже не больше, как это ни странно, чем в некоторых других странах, особенно в Северной Европе.
Здесь нужен комплекс мер, который должен осуществляться, – он осуществляется. Это не могут быть меры запретительного характера, хотя некоторые вопросы должны лежать и в этой сфере. Здесь плакатик есть: "А возле Кремля есть пивнушки?" Так вот, не знаю, как возле Кремля, но рядом со школами точно не должно быть, рядом с детскими учреждениями точно не должно быть и так далее. Такие решения в целом приняты, нельзя только, чтобы они размывались.
Нужно дальше продолжать напряжённую, многоплановую работу с алкоголизацией населения. Это и воспитательная [работа], это и работа средств массовой информации, о чём я вас очень прошу – поддержать нас в этой работе.
Это чрезвычайно важное направление нашей работы, от этого зависит и демография в значительной степени в нашей стране. В общем, это одно из ключевых направлений нашей с вами совместной работы.
Безвизовый режим между Россией и Грузией
Т. Гоциридзе: Тамара Гоциридзе, телекомпания "Маэстро".
В последнее время возобновились культурные и экономические отношения, и в принципе движение вперед остановилось. Причины мы все знаем, вы тоже знаете: это все-таки те территориальные проблемы, которые существуют. Как вы считаете, насколько есть перспектива политического диалога или надолго сохранится статус-кво, который сейчас есть?
Если можно, вдобавок. Вы оценивали безвизовый въезд для граждан Украины в Евросоюз. Такой же режим будет действовать и для Грузии. Можно ли сказать, что Ваша оценка по поводу Украины также относится и к Грузии, потому что этот безвизовый въезд для граждан Грузии в Европу будет быстрее, чем для граждан Грузии в Россию? Спасибо.
В. Путин: Мудрёно вы, конечно, завернули в конце. Я вообще сказал, что визовый режим в Европе – это анахронизм. И вне зависимости от того, речь идёт об Украине либо о Грузии, я считаю, что в отношении всех граждан безвизовый режим должен быть обеспечен.
Что касается России и Грузии, то он возник не просто так, не на голом месте, после конфликта. Хочу отметить – как бы это ни показалось тривиальным, – не мы в этом виноваты, не мы начали боевые действия в Южной Осетии. Но в конечном итоге всё-таки нужно думать о нормализации, и я не исключаю возвращения к безвизовому режиму для граждан Грузии в России. Мне кажется, что для этого есть все основания, тем более что мы видим определённые сигналы со стороны отдельных правящих структур в Грузии.
Очень важно наладить нормальные взаимоотношения по линии спецслужб и правоохранительных органов с точки зрения совместной борьбы с терроризмом, чтобы этот безвизовый режим ни в коем случае не наносил ущерба нашей безопасности именно на антитеррористическом треке. Думается, что это вполне возможно.
